В современном мире, где царит хаос и неопределенность, эмоциональная зрелость становится все более ценным качеством. Эмоционально зрелые люди умеют управлять своими эмоциями, выстраивать здоровые отношения и нести ответственность за свою жизнь.
Пять признаков эмоционально зрелых людей Не держит обиду на других
Обида — деструктивное чувство, которое отравляет жизнь и мешает двигаться вперед. Эмоционально зрелые люди понимают, что обижаться на других бессмысленно, ведь это не меняет ситуацию. Вместо этого они предпочитают открыто говорить о своих чувствах, решать проблемы и прощать тех, кто их обидел.
Чувствует свои границы и не дает другим их нарушать
Умение говорить «нет» — не признак эгоизма, а проявление здорового отношения к себе. Эмоционально зрелые люди ценят свое время, силы и пространство, и не позволяют другим их использовать. Они умеют вежливо, но твердо отказать, когда это необходимо, не чувствуя себя при этом виноватыми.
Ценит мнение других, но не зависит от него
Эмоционально зрелые люди не боятся критики и умеют извлекать из нее пользу. Они понимают, что чужое мнение — лишь взгляд со стороны, и не всегда его нужно принимать во внимание. Однако они также ценят конструктивную критику и готовы использовать ее для своего развития.
Несет ответственность за свою жизнь
Эмоционально зрелые люди не ищут виновных в своих неудачах. Они понимают, что их жизнь — это их выбор. И только они сами ответственны за то, что происходит в ней. Они не перекладывают ответственность на других и не жалуются на обстоятельства.
Спокойно относятся к тому, что не может знать всего
Мир — огромная и сложная система, и невозможно знать все обо всем. Эмоционально зрелые люди осознают это и не стремятся к всезнанию. Они открыты к новому опыту и знаниям, готовы учиться у других и не боятся признавать свои ошибки.
Скандалист и провокатор в прошлом, основатель одной из лучших в СССР рок-групп очень изменился – живёт в глухой деревне, пришёл к вере, начал вести здоровый образ жизни.
Не помню вчерашний день и помнить не хочу. Я устремлен вперед. У меня вечность впереди. В течение жизни мы наживаем хорошее и плохое. У меня на лице все мои пороки, горести, радости написаны. И лица наши, и тела — все по нашей жизни.
О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ В 5 ПУНКТАХ...
1. Каждый встречающийся на пути человек — ангел
Он тебе помощник и встретился недаром. Он тебя или испытывает, или любит. Другого не дано.
У меня был случай в молодости. Выпивали мы с приятелем, расстались поздно. Утром звоню узнать, как добрался, а мне говорят: он под электричку упал, обе ноги отрезало. Беда невыносимая, правда? Я к нему в больницу пришел, он говорит: «Тебе хорошо, а я вот…» — и одеяло открыл, а там… ужас! Был он человеком гордым. А стал скромнейшим, веселым.
Поставил протезы, жена, четверо детей, детский писатель, счастьем залит по уши. Вот как Господь исцеляет души болезнями физическими! Возможно, не случись с человеком горя, гордился бы дальше — и засох, как корка черствая.
Таков труднопереносимый, но самый близкий путь к очищению духовному.
Нужно каждую минуту поучаться, каждую минуту думать, что сказать. И созидать, созидать, созидать.
Жизнь порой бьет, но эти удары — лекарство. «Наказание» — от слова «наказ». А наказ — это урок, учение.
Господь нас учит, как отец заботливый. Ставит маленького сына в угол, чтобы он в следующий раз не делал плохого. Дитя рвется, а отец держит его за руку, чтобы под трамвай не попал. Так и Бог.
Искушения — это экзамен. А экзамен зачем? Чтобы его сдать. В этих испытаниях мы становимся все чище и чище.
Золото в огне жгут, чтобы оно стало чистым. Так и души наши. Мы должны переносить скорби безропотно, без вопроса «за что?». Это наш путь.
2. Подлинный смысл жизни — любить
Зачем мы живем? Долгие годы я никак не отвечал на этот вопрос — бегал мимо. Был под кайфом, пил, дрался, твердил: «Я главный». А подлинный смысл жизни — любить.
Это значит жертвовать, а жертвовать — это отдавать. Схема простейшая.
Это не означает — ходить в церковь, ставить свечки и молиться. Смотрите: Чечня, 2002 год, восемь солдатиков стоят, один у гранаты случайно выдернул чеку, и вот она крутится. Подполковник, 55 лет, в церковь ни разу не ходил, ни одной свечки не поставил, неверующий, коммунист, четверо детей… брюхом бросился на гранату, его в куски, солдатики все живы, а командир — пулей в рай. Это жертва. Выше, чем отдать свою жизнь за другого, нет ничего на свете.
В войну все проявляется. Там все спрессовано.
А в обыденной жизни размыто. Мы думаем: для хороших дел есть еще завтра, послезавтра… А если умрешь уже сегодня ночью? Что ты будешь делать в четверг, если умрешь в среду?
Кажется, только вчера сидел рядом Олег Иванович Янковский, вот его курточка лежит, вот трубочка. А где сейчас Олег Иванович? Мы с ним на съемках фильма «Царь» сдружились. Много о жизни беседовали. Я и после его смерти с ним беседую. Молюсь: «Господи, помилуй и спаси его душу!»
Вот что проходит туда — молитва. Поэтому, когда буду умирать, мне не надо роскошных дубовых гробов и цветов. Молитесь, ребята, за меня, потому что я прожил очень всякую жизнь.
Молитва важна и при жизни. Слово «спасибо» — «спаси Бог» — это уже молитва.Бывает, не могу очки найти, прошу Творца Вселенной: «Помоги, Господи!» — и нахожу. Отец Небесный любит нас, к нему всегда можно за помощью обратиться.
Вы знаете, какое это чудо?! Cидим мы здесь с вами, такие червячки, — и можем напрямую сказать: «Господи, помилуй!» Даже маленькая просьба — запрос во Вселенную. Вот крутняк! Никакой героин рядом не лежал!
Господь не злой дядька с палкой, который, сидя на облаке, считает наши поступки, нет! Он нас любит больше, чем мама, чем все вместе взятые. И если дает какие-то скорбные обстоятельства — значит, нашей душе это надо. Вспомните свою жизнь в моменты, когда было тяжело, трудно, — вот самый кайф, вот где круто! Написалась у меня такая штучка: чем хуже условия, тем лучше коты. Вот так…
3. Любовь — это вымыть посуду вне очереди
Видеть хорошее, цепляться за него — единственный продуктивный путь. Другой человек может многое делать не так, но в чем-то он обязательно хорош. Вот за эту ниточку и надо тянуть, а на дрянь не обращать внимания.
Любовь — это не чувство, а действие. Не надо пылать африканскими чувствами к старухе, уступая ей место в метро. Твой поступок — тоже любовь.
Любовь — это вымыть посуду вне очереди.
4. Спаси себя — и хватит с тебя
Нельзя рассказать про вкус ананаса, если его не попробовать. Нельзя рассказать про то, что такое христианство, не пробуя.
Попробуйте уступить, позвонить Людке, с которой не разговаривали пять лет, и сказать: «Люд, давай закончим всю эту историю: я что-то сказала не так, ты сказала… Давай в кино сходим». Вы увидите, как ночью будет хорошо!
Все возвращается во сто крат тебе, любимому, но только не тряпками, а состоянием души. Вот подлинное счастье!
Но чтобы его достичь, каждую минуту надо думать, что сказать, что сделать. Это все есть созидание.
Посмотрите, что делается вокруг: сколько хороших людей, чистых, удивительных, веселых лиц. Если мы видим гадость — значит, она в нас. Подобное соединяется с подобным. Если я говорю: вот пошел ворюга — значит, я сам стырил если не тысячу долларов, то гвоздь. Не осуждайте людей, взгляните на себя.
Спаси себя — и хватит с тебя. Верни Бога в себя, обрати свой взор, свои глаза не вовне, а внутрь. Полюби себя, а потом самолюбие преврати в любовь к ближнему — вот норма.
Мы все извращенцы. Вместо того чтобы быть щедрыми — жадничаем. Живем наоборот, на голове ходим. На ноги встать — это отдать. Но если ты отдал десять тысяч долларов, а потом пожалел, подумал, что нужно было отдать пять, — твоего доброго дела, считай, и нет.
5. Я прожил сегодняшний день — кому-нибудь от этого было хорошо?
Каждую ночь нужно задавать себе простенький вопросик: я прожил сегодняшний день — кому-нибудь от этого было хорошо?
Вот я, знаменитый крутой артист, рок-н-ролльщик, — могу с вами разговаривать так, что вы по струнке будете ходить. Но разве мне от этого лучше будет? Или вам?
Одно из имен дьявола — «разделяющий». Внутренний дьявол внушает: ты прав, старик, давай всех построй! Я стараюсь таким не быть. Продвигаюсь в своей душевной работе каждый день. Комариными шажочками.
Не хочу ничем гордиться: ни своей ролью в фильме «Остров», ни стихами своими, ни песнями, — хочу с краю глядеть на все это. Мне чудо — каждый день, у меня каждый день небо разное.
А один день не похож на другой. Счастье, что стал это замечать. Я очень много пропустил, мне очень жаль. Об этом я плачу, внутренне, конечно. Могло быть все чище и лучше.
Один человек сказал: ты такие песни написал, потому что водку пил. Но я их написал не благодаря водке, а вопреки.
С высоты своих 60 лет я говорю: нельзя терять в этой жизни ни минуты, времени мало, жизнь коротка, и в ней может быть прекрасен каждый момент. Важно утром встать и убрать вокруг.
Если я проснулся в дурном настроении, не портвейн пью, а говорю: «Господи, что-то мне плохо. Я надеюсь на тебя, ничего у меня не получается». Вот это движение самое важное.
«Мой старший сын, которому было 16 лет, сказал мне, что хочет стать профессиональным боксером.
Я ему этого не мог посоветовать
Я ему сказал" Ты учился в частной школе!
Ты не можешь быть боксером.
Ты ездил в Европу.
Ты объездил весь мир.
С этим невозможно быть бойцом.
Ты хочешь драться с такими парнями, как я? Животные? Я не хочу, чтобы мои дети прошли через это, это унизительно. Боксом занимаешься, когда у тебя ничего нет.
«Это много жертв, боли, страданий. Я принял удары на себя, чтобы моим детям не пришлось этого делать. Когда я смотрю на них, я вижу детей среднего класса, которые ходили в школу и делают то, что хотят"
Бокс означает желание быть лучшим, безжалостным, доминировать над всеми, неважно какими средствами.
Я не хочу для моих детей такого будущего
Коли потонув "Титанік", на борту корабля був мільйонер Джон Джейкоб Астор IV. Грошей на його рахунках у банках було достатньо для того, щоб збудувати 30 таких "Титаніків". Однак зіткнувшись зі смертельною небезпекою, він вибрав те, що, на його думку, було морально правильним, і поступився своїм місцем у рятувальній шлюпці двом переляканим дітям.
Ісідор Штраус, співвласник найбільшої американської мережі універмагів Macy's, який також був на "Титаніку", сказав:
"Я нізащо не сяду в рятувальну шлюпку раніше за інших чоловіків". Його дружина також відмовилася сідати в човен, поступившись своїм місцем щойно найнятій нею служниці Еллен Берд. Вона вирішила прожити останні хвилини життя разом із чоловіком.
Ці багаті люди воліли залишитися без свого багатства і навіть життя, ніж поступитися моральними принципами. Як важливо, коли у людей є гідність...
і вони не позбавлені моральності.
Білл Гейтс пояснив, чому його донька не може вийти заміж за бідного чоловіка.
Кілька років тому я відвідав конференцію в США з інвестицій та фінансів. Одним із виступаючих був Білл Гейтс, і під час запитань та відповідей я поставив йому питання, яке розсмішило всіх.
Чи міг би він, один із найбагатших людей у світі, сприйняти, що його донька вийде заміж за бідного чи скромного чоловіка?
Білл відповів:
Для початку зрозумійте, що багатство не означає мати банківський рахунок із великою кількістю грошей.
Багатство – це насамперед здатність створювати багатство.
Приклад: Той, хто виграв в лотереї або у випадкових іграх, навіть заробивши 100 мільйонів – це не багата людина, це бідна людина з купою грошей. Ось чому 90% лотерейних мільйонерів знову стають бідними через 5 років.
Також існують багаті люди, які не мають грошей.
Приклад: Більшість підприємців.
Вони вже на шляху до багатства, навіть якщо вони не мають грошей, тому що вони розвивають свій фінансовий інтелект, а це і є багатство.
Чим відрізняються багаті та бідні?
Якщо ви бачите, що молода людина вирішує закінчити школу, дізнається нове, намагається постійно вдосконалюватися, знайте, що вона багата людина.
Якщо ви побачите молоду людину, яка думає, що проблема в державі, і вважає, що багаті — всі поголовно злодії, яких вона постійно критикує, знайте, що це бідна людина.
Багаті переконані, що їм потрібна лише інформація та навчання, щоб злетіти. Бідні ж вважають, що інші мають дати їм грошей на зліт.
На закінчення, коли я говорю, що моя донька не вийде заміж за бідного чоловіка, я не маю на увазі гроші. Я кажу про здатність цієї людини створювати багатство.
Факт, що більшість злочинців – бідні. Перед грошима вони втрачають розум, тому крадуть та нападають, бо самі не знають, як можна заробити.
Якось охоронець банку знайшов сумку з грошима, взяв сумку та передав її керуючому банку.
Люди називали цю людину ідіотом, але насправді ця людина була просто багатою людиною, яка не мала грошей.
Через рік банк запропонував йому посаду на ресепшн, через 3 роки він керував обслуговуванням клієнтів, а за 10 років керував регіональним відділенням цього банку. Тепер він управляє сотнями співробітників, і його річні премії вищі за ту суму, яку він міг вкрасти.
Сейчас порой кажется, что мир сошёл с ума, и всё катится чёрт знает куда. Но знаете что?
Вообще-то это наша с вами эмоциональная интерпретация.
На самом деле, реального хаоса в мире не так уж много.
Просто мы привыкли называть хаосом то, законы функционирования чего мы до конца не понимаем или не понимаем вообще.
Забавно, что тратим мы тратим годы на изучение всего, что угодно: языки, маркетинг, программирование.
Но почти никогда не учим сам инструмент мышления. То, что лежит в основе всего.
И эта основа - Логика.
Я не говорю про бытовой смысл этого слова: это логично / это нелогично
Я имею ввиду Логику, как основу всех остальных наук.
Конечно, когда вокруг куча курсов про "успешный успех", "Как получить миллион подписчиков в Инстаграм", хочется спросить:
"Ну, нафига эта логика кому-то сейчас нужна?". Зачем её изучать? Какая это от неё практическая польза?
На самом деле, мы расплачиваемся за отсутствие этого фундамента постоянно.
Люди легко поддаются манипуляциям, не видят систему за отдельными фактами и делают импульсивные шаги, не понимая их последствий.
Мы пытаемся заниматься фактчекингом, с умным видом говорим про критическое мышление, но не будет никакого критического мышления. Ну откуда ему взяться-то?
Вы же замучаетесь проверять каждый факт из новостей. Но самое главное, так это вообще не работает.
Это должен быть способ мышления, то есть вообще другой взгляд на всё. На новости, от которых кому-то вообще порой жить не хочется, на мнение экспертов, на собственную жизнь в конце концов. И на те решения, которые мы в ней принимаем.
И вот тут начинается самое интересное. Каждое умное слово в Логике не для красоты. Оно как инструмент хирурга, - простое, но способное спасти от интеллектуальной смерти.
Когда вы услышите, как политик говорит, "Народ хочет стабильности!", вы уже не кивнёте.
Вы уже спросите, что именно подразумевается под народом, под стабильностью.
Когда очередной гуру уверяет, что всё зависит от мышления, возможно вы спросите, а какая логическая структура стоит за этим утверждением. Есть там какой-то инструмент? Или мы услышали просто набор слов?
Даже когда кто-то называет решения "интуитивными", вы не кивнёте или не покрутите пальцем у виска. А увидите, что интуиция это тоже форма логики, только это не все осознают. Понимаете, мы разучились видеть структуру.
Мир стал сложным, потому что мы перестали мыслить структурно. Вот почему часто всё фигово получается.
Действуем без инструмента, без карты, без системы координат.
А Логика это и есть карта. Она показывает, где начало, где конец, где причина, где следствие, где истина, где ловушка.
Когда-то логика была азбукой мышления, её учили все.
Теперь мы потеряли этот язык, и потому нас так легко обмануть красивыми словами, мнением и выводами.
Но хорошая новость в том, что этот язык можно вернуть. Когда вы начнёте на нём говорить, мир перестанет быть туманным.
Вы увидите структуру, там где раньше был хаос. Вы почувствуете порядок даже (или тем более) в случайности. И начнёте понимать. Поэтому я и сделал этот курс - "Логика как фундамент мышления".
Пора вернуть логику из математики и философии, где она, конечно, на месте, но слишком узко, в реальную жизнь.
БОЧКОВ, интервью, за два года до войны: «Результат тысячелетнего доминирования альфа-самцов меня не очень радует»
Ольга БУГОСЛАВСКАЯ: Валерий Бочков — русский и американский писатель и художник, автор десяти романов и сборника рассказов, лауреат «Русской премии» и Премии имени Эрнеста Хемингуэя». Его писательский стиль характеризует гармоничное сочетание философской глубины и психологизма с дерзкой остросюжетностью, динамикой и ярко-фактурными образами. Но главное свойство творчества Валерия Бочкова — абсолютная и вдохновляющая свобода, поднимающая читателя над условностями и страхами. В ноябре текущего года в издательстве T8 RUGRAM выходит новый роман Валерия Бочкова — «Горгона», обращённый к одному из самых известных и самых жестоких античных мифов и рассматривающий его как часть фундамента современной западной культуры и цивилизации.
— Тема насилия всегда была одной из центральных в ваших произведениях. Но в более ранних романах она выходила на уровень отношений отдельного человека с властью, придавая произведениям в целом политическую остроту и отчётливую протестность. Писателей, откликающихся на политическую ситуацию и оппонирующих власти, у нас мало. Вы были одним из немногих. В двух последних романах вы исследуете тему на уровне отношений межличностных (иерархичность отношений здесь тоже важна, но она не приобретает в данном случае злободневного оттенка). Но в таком ракурсе насилие, реакция на него, психическая травма и тд рассматривается многими авторами. Здесь ваши произведения становятся в довольно длинный ряд. Складывается парадоксальная ситуация: произведение, углубляя тему и укрупняя объекты, теряет в эксклюзивности. Согласны ли вы с этим? Если да, то как вы оцениваете такой побочный эффект?
БОЧКОВ: — Писатель — настоящий писатель — подобен чуткому инструменту, вроде сейсмографа, способному задолго до землетрясения ощутить приближающуюся катастрофу и предупредить праздное человечество. Кстати, ваша статья о моей антиутопии «Коронация зверя» так и называлась «Предчувствие цунами». Эта книга вошла в трилогию, первой частью был «Харон», последней «Брат мой Каин». Все книги вышли в моей персональной серии издательства «Эксмо», причём очень приличным тиражом: у «Коронации» тираж был восемь тысяч. Так что всё, что у меня наболело на тему моей родины, её прошлого и будущего, я высказал в полной мере.
«Горгона» была закончена прошлым октябрём, а начал я этот текст года три назад. Тогда Харви Вайнштейн ещё был главным продюсером Голливуда, никто не слышал про #metoo. Страшно обидно, что неповоротливость русского издательского дела воткнула мой роман в ряд книжек с подобной тематикой. Я никогда не интересовался трендами в литературе и разделяю мнение Юрия Крылова: «Если на литератора влияет книжный рынок, значит, это бездарный литератор… Когда рынок начинает воздействовать на литературу, использовать её как инструмент зарабатывания денег, она перестает быть литературой. Она становится чем угодно: публицистикой, памфлетистикой, имитацией художественной литературы…»
Для меня писательство не способ заработать — я профессиональный художник с сетью клиентов по всему миру и агентом в Вашингтоне. По той же причине меня не интересует известность и слава — только в прошлом году мои работы экспонировались в музеях Германии и Русском музее в Санкт-Петербурге.
Видите ли, эксклюзивность моих текстов не столько в тематике, сколько в моём отношении к тому, чем я занимаюсь как автор. Я испытываю абсолютную, почти религиозную ответственность за каждое слово. Но помимо ответственности, в моём отношении к литературе есть элемент здорового эгоизма: я пишу те книги, которые с удовольствием прочитал бы сам. Собственно, с этого и началась моя писательская карьера — со здорового эгоизма.
БУГОСЛАВСКАЯ — О психических травмах и их последствиях, в том числе разных формах раздвоения личности, написано и снято уже очень много. Вы не думаете, что читатель, открыв книгу и поняв, что главная героиня страдает психическим расстройством, которое является следствием пережитых ею многочисленных травм, отложит роман, подумав, что уже много читал на подобные темы?
БОЧКОВ: — Великую книгу можно написать лишь на три темы — смерть, война и любовь. Сказал не я — Хемингуэй. Люди ни капли не изменились со времён Троянской войны: те же страсти, те же желания. Те же бесы искушают нас, те же демоны рвут на части нашу душу. Шекспир никогда бы не написал «Гамлета», если бы беспокоился о новизне темы. Не появились бы на свет «Анна Каренина» и «Великий Гетсби». В искусстве вопрос формы так же важен как и вопрос содержания, кстати, именно из этих двух — всего двух — компонентов и состоит любая книга: о чём и как. Всё — больше в книге ничего нет и быть не должно — как только литературе пытаются добавить какую-то «прагматическую функцию» — политическую, социальную или воспитательную — литература умирает. Книга с «добавочной» функцией имеет такое же отношение к литературе, как проституция — к любви.
Книга — это контракт читателя с писателем, первый платит второму не столько деньгами, сколько своим временем — своей жизнью — а к таким вещам лично я отношусь весьма серьёзно. «Горгона» — моя двенадцатая книга, я уже кое-чему научился и знаю: обращение к устойчивому, традиционному, в какой-то степени растиражированному образу — это провокация, прием, в котором обязательно будет подвох, неожиданность.
— Ваш роман состоит из элементов, которые, вульгарно выражаясь, можно назвать модными. К нему легко приклеить ярлыки — «феминистский роман», «роман о травме», «переосмысление традиционного сюжета»…
— Ярлыки — да, конечно, будут клеить. Как же мы сегодня без ярлыков? А если говорить об элементах, из которых состоит «Горгона», то это упругая пружина динамичного сюжета, яркие характеры, непредсказуемый финал — плюс живой русский язык. Если это называть «модным», то хорошо — буду модным. Как писатель я совершенно независим. Свобода — действительно сладкое слово. Мне плевать на писательские гонорары (для сравнения: «Эксмо» за одну книгу платило мне сумму, которую как художник я могу заработать за два дня), я не вхожу ни в какие литтусовки, про возню вокруг премий я уже писал — тошно про премии даже говорить.
Меня не интересует конъюнктура, у меня не возникает желания подмахнуть власти. Я пишу так, как хочу. И темы выбираю сам. Как же я смеялся, когда перед моим уходом из «Эксмо», молоденькая редакторша предложила мне совместно разрабатывать тему и сюжет нового текста. «Я буду вас направлять и вам подсказывать», — написала она мне. Нет, милая Юля, уж я как-нибудь сам.
Банальность истины не отменяет её истинности. В РФ термин «феминизм» используют как ругательство, что, на мой взгляд, очень точно характеризует интеллектуальный и моральный уровень населения страны. Кстати, вы не задумывались, отчего у слова «феминизм» нет антонима? Ну какого-то «мачо» движения? Я убеждён, что в основе любой теории превосходства — расовой, национальной, половой — лежит страх и комплекс собственной неполноценности. В данном случае — мужской.
Возвращаясь к греческим мифам, к фундаменту культурно-социального каркаса нашей цивилизации, мы с удивлением обнаружим почти полное равноправие полов — женские особи играют ключевые роли во многих историях, к тому же в самых древнейших, крито-микенских источниках, главные боги имеют и женские вариации, даже у Зевса есть женский аналог. То есть первоначально Олимп был задуман как эгалитарная структура. Даже самый ярый противник феминизма не станет отрицать решающую роль женщины в продолжении рода, мужская функция тут до обидного минимальна. Не удивительно, что мужчины, осознав собственную никчемность, и дабы не остаться на вторых ролях, попытались отыграться. Им здорово помогла биология: за доминантное, агрессивное и сексуальное поведение отвечает гормон тестостерон, которого у взрослого мужчины в семь-восемь раз больше, чем у женщины. Проходит время, и вот уже Аристотель рассматривает женщин как собственность мужчин и утверждает, что роль женщин в обществе — рожать детей и служить мужчинам в доме. В Греции, а после и в Риме за женщиной закрепляется именно такой статус — мать-прислуга-кухарка. Иудеи тоже считали господство мужчин над женщинами естественным и добродетельным. Христианство пошло ещё дальше.
К началу нового тысячелетия мы, человечество, пришли с отвратительными оценками: по обществоведению у нас «неуд», по природоведению тоже, история — стопроцентный «кол», физика и математика — еле-еле «трояк», про поведение и говорить не хочется. Всё это — итоги мужского доминирования, абсолютного, поскольку вкрапления женщин в различные отрасли мизерны, а главное, женщины были вынуждены играть по мужским правилам, то есть практически имитировать мужчин. Я не утверждаю, что глобальный матриархат был бы успешней, но попробовать смысл есть. Пока ещё время осталось.
— Но матриархат тоже подразумевает доминирование. Как вы относитесь к идее равноправия? Утопична ли она на ваш взгляд? И верно ли, что тот, кто на словах борется за равноправие, на самом деле борется именно за доминирование?
— Зависит от личности самого борца. Именно поэтому так важен принцип безусловной сменяемости власти на всех уровнях, банальную истину «власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно» никто не отменял. Единственное лекарство от такого недуга — честные демократические выборы. Гениально сказал Вольтер: «Мне ненавистны ваши убеждения, но я готов отдать жизнь за ваше право высказывать их». На мой взгляд почти идеальное кредо здорового общества.
Наше бытие — жизнь каждого из нас, природа, мироздание, космос — всё находится в процессе трансформации, мы должны не только осознать факт, но и принять его. Жизнь общества — такой же непрерывный процесс, суть здорового социума — непрерывное развитие, увы, не всегда процесс этот можно назвать эволюцией. Вы встречаете в джунглях дикарей. Вы обычно думаете, что они примитивны, а из примитивных людей начинают развиваться цивилизация и культура. Что скоро они изобретут колесо и через пару поколений построят ракету и полетят на Марс. Так? Но вы не понимаете главного — в большинстве случаев эти дикари являются потомками культурных народов. Которые уже летали на Марс.
Я знаю женщин, знаю я и мужчин. У последних была возможность проявить свои способности. Результат тысячелетнего доминирования альфа-самцов меня не очень радует. Может, имеет смысл попробовать — ну хоть из чистого любопытства?
— Давайте на короткое время вернёмся к прозе жизни. Верно ли, что в России, прежде чем вступать на литературное поприще, необходимо найти источник стабильного дохода, поскольку заработать литературным трудом если не невозможно, то крайне сложно?
— В России сегодня вряд ли наберётся больше дюжины литераторов, живущих на писательские гонорары. Причём, материальное положение писателей стремительно ухудшается и напоминает процесс свободного падения в пропасть. В 2014 году, когда я приехал в Москву на вручение «Русской премии», я обошёл редакции толстых журналов, в которых публиковался, чтобы познакомиться лично с редакторами. И в каждой из редакций мне заплатили гонорар — вот такая приятная неожиданность. Спустя шесть лет литературные журналы, культурное явление уникально русское, дышат на ладан, некоторые уже умерли. Ни о каких журнальных гонорарах я больше не слышал.
С книгами ситуация не лучше: издательский бизнес и распространение книг монополизировал холдинг «Эксмо-АСТ». Мелкие издательства можно во внимание не брать, это поправка на ветер, а не конкуренция. Монстр-монополист диктует читателям, какие книжки им следует читать, у писателей положение холопов после Манифеста об освобождении крепостных — тебе просто некуда податься. Я ушёл из «Эксмо», ушёл после двух персональных серий и десятка изданных книг. Нет, ни разу не пожалел.
Мои рассуждения на тему культурной катастрофы, которую сейчас переживает литература и книжный бизнес России, не умозрительные рассуждения или прочитанные истории — всё это личный опыт. Горький опыт. Исходя из этого опыта скажу, что у простого русского литератора больше шансов прожить, выигрывая в лотерею, нежели надеяться на авторские гонорары.
— Роман «Горгона» отсылает читателя к Древней Греции дважды. Сначала древнегреческая цивилизация упоминается как колыбель и фундамент всей Западной цивилизации вообще, давшей миру представления о человеческом достоинстве, ценности человеческой жизни и правах индивида. За рассуждением о том, какой важный вклад внесла Эллада в развитие человечества, следует эпизод, который демонстрирует, что в России все эти представления отсутствуют, что здесь торжествует право грубой силы. Возникает противопоставление, условно говоря, Запада и России. Но затем Вы берёте один из самых известных персонажей древнегреческой мифологии, Медузу Горгону, и на её примере показываете, насколько несправедливое отношение к жертве насилия заложено в классических мифах. Именно это отношение транслируется веками посредством различных инструментов западной культуры. В свете этого Древняя Эллада перестаёт быть источником благодати, а основанная на ней Западная цивилизация встаёт с Россией, что называется, на одну доску. Вы имели в виду противопоставление или, напротив того, обобщение?
— Прекрасный вопрос! Когда я обращаюсь к серьёзной проблеме, я никогда не лезу к читателю с готовым ответом или, не дай Бог, проповедью. Моя цель — разобраться, подумать. Вместе с читателем. На мой взгляд, уверенность в интеллигентности читателя является одним из условий контракта — писателя и читателя. Как я уже говорил выше, купивший книгу платит написавшему не столько деньгами, сколько своим временем — своей жизнью. Я уважаю своего читателя и общаюсь с ним на равных. Мне давно пришла идея использовать теорию психоанализа Фрейда, применив её не к индивидууму и даже не к нации, а к целой культурной системе, коей является западная цивилизация. Россия, безусловно, относится именно к ней, как бы не пытались передёргивать карты политики и прочие околокультурные шарлатаны.
Самым мерзким в человеческой природе я считаю насилие. Любое насилие — от насилия глобального в виде войн и полицейского свинства до того тихого насилия, что происходит под одеялом в темноте спальни. Поодиночке и при свете дня мы все вроде приличные люди — обожаем детей и собак, молимся распятому Христу, жалеем его, бедного, плачем над выпавшим из гнезда птенцом. Тогда откуда же вся эта мерзость в нас — жажда насилия, злоба, зависть? Когда у тебя неполадки с головой, ты идёшь к психоаналитику. И вы вместе начинаете копаться в прошлом, пытаясь распознать истоки проблемы. Обычно, истоки запрятаны на самом донышке, в твоём детстве. Часто они стыдные и о них не принято говорить вслух. В западной цивилизации одной из таких тем является сексуальное насилие.
Культуру Эллады я считаю детством и отрочеством западной цивилизации. И если год рождения Христа сделать нулевой отметкой на линейке времени, то формирование греческой культуры находится на абсолютно том же удалении от нуля, — только в другую сторону, — что и наше сегодняшнее время. Например, Афины были уже построены в середине девятнадцатого века, правда, до нашей эры. Греки, эти горделивые и болтливые эгоисты, они стали первыми свободными людьми за всю историю человеческой цивилизации. За каких-то пятьдесят лет Афины, город-государство в несколько сотен тысяч жителей, создало условия для появления и реализации таких личностей, как Перикл, Эсхил, Софокл, Аристофан, Сократ, Фидий — созвездие гениев, явление уникальное в истории человеческой цивилизации. Вы скажете — Ренессанс, сколько гениев и какого калибра там? Да, безусловно, но Ренессанс стал Возрождением именно греческих идеалов. Практически всё, что мы именуем «классическим», было придумано, осознано и применено тогда и там — в античной Греции. Фундаментом эллинской культуры были мифы и легенды, которые стали архетипами, то есть, «порождающими моделями» для последующих цивилизаций. Из мифа о Медузе Горгоне и пролегла та самая трещина в наш двадцать первый век.
Вкратце: красивая девушка была изнасилована одним из олимпийских богов, изнасилована в храме богини Афины. Преступление двойное — насилие и осквернение храма. Афина в гневе, к тому же насильник — её родной дядя. Однако — внимание! — гнев мудрой Афины (она действительно отвечает на Олимпе за мудрость и принятие разумных решений) направлен не на преступника, а на жертву. Афина превращает Медузу в уродливое чудовище со змеями на голове вместо волос (кстати, о красоте тех волос писал даже Вергилий) и отправляет её на остров. Почему? За что?
Отголоски этого странного и не совсем справедливого решения мы слышим и сегодня: «ну а зачем она юбку короткую надела?» или «так ведь она сама к нему пошла, никто её на аркане не тащил». Знакомо, не так ли? Я уж не говорю о повальном одобрении русскими тётьками — постбальзаковского возраста — того самого Вайнштейна из Голливуда: на Западе за такие высказывания с вами просто перестанут здороваться приличные люди, в нынешней российской атмосфере сексизм, гомофобия и расизм стали нормой.
— Вы довольно мрачно смотрите на человеческую природу. В вашем романе страх смерти — безотказное орудие подчинения. Людьми управляет тот, кто это орудие использует. Чем меньше он себя при этом ограничивает, тем крепче его власть. Со всеми вытекающими последствиями. Вы не обнадёжите нас как-нибудь? Из этого положения есть выход?
— Выход всегда есть. Даже, когда его нет — он есть внутри тебя. Люди сами рождают своих монстров. Так, сто лет назад, захлебнувшаяся своей кровью Россия — революция, гражданская война, голод — материализовала каннибала Сталина. Немцы, униженные и ограбленные Версальским договором, родили Гитлера. Трамп, американское чудище, стал материальным воплощением ксенофобии и расизма, загнанных вглубь и кое-как замазанных шпаклёвкой фальшивой политкорректности. И пусть айфон последней модели в кармане не вводит вас в заблуждение относительно деградации западной цивилизации. Америка и Россия в лучшем случае демократии олигархические, рычаг принятия решений находится в руках у одного процента граждан. Гармонии в афинском понимании не существует вовсе, мотором общества является бизнес, топливом — жадность. За Добро у нас отвечает вороватая церковь, за Красоту — фальшивое искусство, за Истину — завравшаяся наука. А надежда, конечно, есть — это единственное, что у нас осталось.
— Один из героев романа, бывший уголовник, жестоко пострадавший от преследований главаря банды, прячется в православном монастыре. Это ещё одна минорная нота в вашем произведении: христианство с его проповедью милосердия — лишь ширма, наброшенная на нашу звериную натуру, своего рода убежище, где можно попробовать спрятаться от хищников. Но переделать хищников никакая проповедь не может. А есть что-нибудь, на ваш взгляд, что может?
— Вот давайте представим, что Христос появится сегодня, ну, допустим, в Москве — что на ваш взгляд с ним случится? Вот он заходит в храм своего имени, что вместо бассейна теперь. Конечно, не смолчит — характер не тот, начнёт вещать, что храм нужно в душе своей возводить, про золотые рясы да поповские «мерседесы» скажет, про верблюда и игольное ушко, про ларёк церковный, что сувенирчиками торгует — мы знаем все темы наизусть. Попы через минут пять-семь омон вызовут, сына божьего скрутят, да и в кутузку. Сутки-двое в кпз, после переправят в Матросскую тишину. А после суда определят в лечебницу Ганнушкина. И это в лучшем случае.
Квинтэссенция христианства — любовь. Не абстрактная благость идиота, а действенная любовь, которая требует душевной работы, насилия над своей звериной сущностью: «Возлюби врага своего!» — вот про что Иисус толковал. Много мы про это слышим? Ведь приятеля или собутыльника или старушку хромую с третьего этажа — этих любой дурак любить может, тут и душу подключать не нужно, любовь так и сочится. Россия сегодня — территория тотальной нелюбви. Нынешний режим построен на закомплексованности власти, считающей доброту и любовь проявлением слабости, он сеет ненависть и ей же питается. Результат — несколько поколений недоласканных и недолюбленных граждан, глагол «люблю» используется в отношении жареной картошки или певицы Пугачёвой, для самых близких это слово оставляют для особого момента, который наступает, когда человека заколачивают в ящик и едут закапывать на Востряковское кладбище. Кстати, тема любовной дистрофии одна из главных в «Горгоне», она даже не тема, а упругое подводное течение всей истории, начинается с самого раннего детства и завершается в момент… впрочем, не буду раскрывать сюжет. У индейцев чероки есть притча про двух волков, которые живут в душе каждого человека — один злой волк, другой добрый. Волки эти постоянно дерутся. А какой победит, зависит от того, какого из волков ты будешь кормить — мыслями, словами и поступками.
— Героиня вашего романа — мстительница. Желание отомстить изображено как естественная реакция человека на насилие и унижение. Как, на ваш взгляд, соотносятся месть и справедливость?
— Месть — один из главных векторов книги. Русский человек не верит в закон, он верит в справедливость. Закон писан не для нас, теория вероятности придумана расчётливым евреем для прагматика-европейца, а вовсе не для бесшабашного румянорожего русского буяна, свято верующего в чудо. В гиперборее лихой русской души камень иногда падает вверх, умный и честный как правило нищ, а злодей почти всегда женится на принцессе. И вот тут на помощь приходит святая вера в справедливость. Месть — тупик. Творя возмездие врагу, ты в первую очередь убиваешь свою душу. Возврата нет, дорогая твоя ведёт прямиком в ад. Именно эта тема одна из главных в «Горгоне». Кураж саморазрушения, упоение полётом в бездну — очень русская тема, на мой взгляд. Мы, русские, безусловно, варвары. Мы лишь прикидываемся европейцами, впрочем, не очень убедительно. Даже скрести нас не нужно — наша экзотическая природность просвечивает сквозь тончайший слой лака цивилизованности. Но именно эта обнажённость чувств даёт шанс лучшим из нас приблизиться к смыслопорождающей точке творения. А разница потенциалов между звериным чутьём язычника и прагматизмом образованного интеллектуала рождает молнию, ту самую, животворящую, которая лежит в основе любого произведения настоящего искусства.
— Согласны ли вы с тем, что главной проблемой современной русской литературы является отсутствие должного читательского внимания? Испытываете ли вы на себе эту проблему?
— Главной проблемой современной русской литературы является монополизация книжного рынка, при которой отсутствует здоровая конкуренция. Это неизбежно грозит стагнацией. Застоем. Узурпация, к примеру, обувной промышленности приведёт к тому, что через несколько лет всё население страны будет ходить в одинаково уродливой обуви. Как в СССР, когда наших шпионов вычисляли за границей не по акценту, а по ботинкам марки «Скороход». Монополия в сфере культуры грозит более серьёзной бедой — духовной деградацией нации. Книжная отрасль — самая важная, поскольку литература — это не только книжки, это фундамент кино и театра, телевидения и журналистики. Отсутствие конкуренции убивает книгу. Убивает читателя, убивает писателя. Убивает русскую литературу.
В США пять издательских монстров подобных «Эксмо-АСТ». Пять! Они дерутся за читателя, за его кошелёк, за его внимание. Стоящий писатель может выбирать, может торговаться. За хорошую рукопись издатели сражаются, писатель может получить авансом сумасшедшие деньги — да, ещё до выхода книги. В воскресной газете «Нью-Йорк Таймс» публикуется книжное обозрение на тридцати (!) страницах. С анализом новинок, критикой и рейтингами. Выходит это приложение еженедельно. Такие же обозрения выходят и в Вашингтоне, и в Чикаго, и в Лос-Анжелесе. И ещё в десятке крупных городов. Средний доход американского писателя около шестидесяти пяти тысяч ежегодно. Это при тридцати двух тысячах среднего дохода по стране.
— По вашим наблюдениям, спад, скажем так, читательской активности происходит только в России или и на Западе тоже?
— За весь Запад не буду отвечать, а вот в США спад, зафиксированный в доходах от продаж книг за последних три года назад, был незначительным, процента три-четыре от наиболее успешных лет. Сравнивать эту фрустрацию американского книжного рынка с тем, что происходит в РФ, просто нелепо: с тем же успехом можно сравнить дырку от сигареты на ковре с Помпеями после извержения Везувия. Каким образом за тридцать лет нам удалось превратиться в полуграмотную страну, где тираж в две тысячи экземпляров считается вполне пристойным, а писателям стыдно называть вслух суммы гонораров — вопрос вовсе не риторический. Он будет задан и, надеюсь, очень скоро. У культурной катастрофы России есть авторы и исполнители.
— В цепочке писатель — издатель — критик — читатель какое звено, на ваш взгляд, является самым слабым?
— Из всего вышеизложенного совершенно очевидно, что проблема эта системного характера и без кардинальной ломки тут не обойтись. Но начинать надо будет с издателей. Я абсолютно согласен с Александром Феденко: «Слово, как самодостаточная форма, никуда не денется, пока существует язык. Литература задействует механизмы восприятия и воображения читателя в тех «местах», которые недоступны кино и медиа. Поэтому за литературу я спокоен. Были бы хорошие писатели, а читатели найдутся».
Да, русская литература не умрёт. Читатели есть, есть и писатели. Есть, кстати, и критики — так что спасибо за беседу, Ольга. Будем верить в будущее, будем создавать его.
— Благодарю вас за беседу! Большого успеха вашей новой книге.
Не держит обиду на других