Дуры бывают не только российские

[Цуцик]

Вот, например, австрийская дура (которой, видать, неплохо из Москвы заплатили) ищет русского папку, которому ее австрийская мамка по нужде, от голода, за пайку хлеба в 1945 году дала (если это вообще было добровольно):
"Австрийка четверть века ищет папу-красноармейца: В доме с трепетом хранится учебник русского языка и полотенце, в котором он носил им хлеб
Австрийка Элеонора Дюпуи ищет русского отца-красноармейца, освобождавшего Европу в 1945 году
В архивах говорят: у Элеоноры Дюпуи плохой вариант для поиска. Сведений об отце не осталось, только имя и место проживания.
Михаил из Твери. Искать по таким данным человека - все равно что писать на деревню дедушке. Но она не теряет надежды узнать хоть что-то о его судьбе.
Элеонора родилась в австрийском Санкт-Пёльтене 20 апреля 1946 года. О том, что у них с сестрой разные отцы, она узнала, когда ей было девять. В год, когда русские войска ушли из Австрии, мама призналась: ее настоящий отец - один из бойцов Красной армии.
Советские войска взяли Санкт-Пёльтен (это крупный город в Нижней Австрии. - Ред.) в апреле 1945 года. Центр города, разбомбленный американцами, был в руинах. Чтобы затруднить продвижение Красной армии, немцы взорвали все мосты и окопались в окрестностях, предпринимая попытки захвата, поэтому по приказу советского коменданта все мужчины и женщины были мобилизованы на рытье окопов. Ужасающим было положение с продовольствием. Запасы подходили к концу. В мае 1945 года норма хлеба на человека снизилась с 500 до 250 граммов...
Штефания Нови (мать Элеоноры) уже воспитывала дочь. Ее муж погиб много лет назад в автокатастрофе. В квартире, которую женщина бросила, спасаясь от бомбежек, поселили советских солдат. Но у Штефании был сад, с помощью которого она надеялась прокормиться. В начале лета 1945-го у ограды ее участка появились двое русских. Один попросил воды. У Штефании не было особых причин радоваться гостям. Ее братья воевали, а один вовсе не вернулся с фронта. Но русские были веселыми и дружелюбными." (KP)

Сто пудов, что "русские были дружелюбными", проверено в Буче, в Ирпене, в Гостомеле, в Бородянке, в Изюме, в Мариуполе.
А какими добрыми русские были в Сирии, и не передать (все Алеппо, то есть то, что от Алеппо осталось, знают о русской "доброте").

Не знаю, считается ли этот случай изнасилованием, ведь женщина, вроде, по доброй воле дала, но кто же знает, как оно было на самом деле? Очень примечательно, что пока советские войска были в Вене, мать девочки не рассказывала, кто ее отец, что прямо означает опасность того, что имело место быть.
Я, собственно, к тому пишу, что когда в РФ штурмуют картонный Рейхстаг - то подразумевается именно Рейхстаг, а не здание парламента в Гваделупе, и когда пишут на автомобилях "На Берлин!", то так и следует понимать, что именно на Берлин, а не Гондурас.

"Историк Мириам Гебхардт пишет в своей новой книге о немецких женщинах, изнасилованных в конце Второй мировой войны и после нее.
По подсчетам Мириам Гебхардт, в Германии с 1945 по 1955 годы от изнасилований пострадали около 900 тысяч женщин. Эта цифра ниже той, что обычно приводится в этом контексте. Так, историк Барбара Йор (Barbara Johr) считает, что только советскими солдатами было изнасиловано до двух миллионов женщин и девочек, из них 600 тысяч - в Берлине. Штефан Волле (Stefan Wolle) и Илько-Саша Ковальчук (Ilko-Sascha Kowalczuk), также серьезно занимавшиеся этой темой, пишут в своем исследовании о советских войсках в Восточной Германии о многих сотнях тысячах жертв." (DW, 2020)